Квалификация по субъекту на 18.03.2022

 

1.     Понятие и признаки субъекта. Субъект преступления — это лицо, совершившее преступление, содержащее все признаки состава преступления и способное нести за него уголовную ответственность.

Главными признаками субъекта любого преступления являются: физическое лицо, его возраст и вменяемость.

Таким образом, субъектом преступления по уголовному праву может быть человек, совершивший умышленно или неосторожно общественно опасное деяние, предусмотренное уголовным законом, если он достиг установленного УК возраста, вменяем, а в отдельных случаях обладает специальными признаками, указанными в соответствующей норме.

Обязательным признаком субъекта преступления является достижение лицом к моменту совершения деяния, предусмотренного Особенной частью УК, установленного уголовным законом возраста. Возраст субъекта преступления определен в ст. 20 УК. В соответствии с ней уголовной ответственности подлежит лицо, которому до совершения преступления исполнилось 16 лет. Этот возраст общий для субъектов всех преступлений, за исключением специальных составов, субъектами которых могут быть, как правило, лица, достигшие совершеннолетия, хотя законом это обстоятельство специально не оговорено.

За отдельные преступления уголовная ответственность установлена с 14 лет. Часть 2 ст. 20 УК предусматривает уголовную ответственность с 14-летнего возраста за убийство, умышленное причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью, изнасилование, разбой, кражу, грабеж, вымогательство, умышленное уничтожение или повреждение имущества при отягчающих обстоятельствах, хищение либо вымогательство оружия либо наркотических веществ, терроризм и др. Перечень этих преступлений исчерпывающий и включает 20 статей УК РФ.

Лицо считается достигшим установленного уголовным законом возраста не в день его рождения, а в 00:00 следующего за ним дня. Возраст лица, совершившего общественно опасное деяние, определяется на основе свидетельства о рождении либо паспорта. При отсутствии данных документов возраст определяется путем проведения судебно-медицинской экспертизы. Если эксперты в своем заключении указывают только год рождения, то днем рождения считается 31 декабря этого года. Иногда и в заключении экспертов указывается примерный возраст, предположим 14-16 лет. В этом случае при определении субъекта преступления принято исходить из минимального предела, т.е. считать, что лицо, совершившее общественно опасное деяние, достигло 14 лет.

Специальным субъектом преступления признается лицо, обладающее наряду с общими признаками субъекта (физическое лицо, возраст уголовной ответственности и вменяемость) также дополнительными признаками, обязательными для данного состава преступления.

Признаки специального субъекта конкретного преступления либо прямо названы (или описаны) в диспозиции соответствующей нормы, либо устанавливаются путем толкования. Например, понятие должностного лица дано в примечании к ст. 25 УК. В ст. 331 УК перечислены те категории лиц, которые могут нести ответственность за преступления против военной службы.

Признаки специального субъекта могут касаться различных свойств личности. Это признаки, характеризующие:

социальную роль и правовое положение субъекта;

физические свойства субъекта;

отношение субъекта с потерпевшим.

В первую группу входят следующие признаки:

гражданство;

должностное положение лица;

профессия, род деятельности, характер выполняемой работы;

участник уголовного процесса и др.

Вторая группа — признаки, относящиеся к возрасту, полу, состоянию здоровья и трудоспособности.

Третья группа — признаки, характеризующие либо родственные отношения субъекта с потерпевшим и другими лицами либо иные отношения (например, иждивение).

Уголовный закон наряду с вменяемостью ограниченной, т.е. вызванной психическим заболеванием, вводит в отношении несовершеннолетних еще одну ее форму (социальную), а именно — неспособность в полной мере сознавать фактический характер и общественную опасность своих действий (бездействия) вследствие отставания в психическом развитии, не связанном с психическим расстройством (ч. 3 ст. 20 УК). Закон имеет ввиду состояние социальной инфантильности, граничащей с олигофренией, но способной со временем быть преодоленной. Учитывая возрастной показатель, законодатель при этой форме отставания в психическом развитии не признает лицо, находящееся в таком состоянии, субъектом преступления, его уголовная ответственность за совершенное общественно опасное деяние в этом случае исключается.

На практике возникает вопрос о юридическом последствии действий для несовершеннолетнего, совершившего общественно опасное деяние в состоянии ограниченной вменяемости, вызванной каким-либо психическим заболеванием. Объективно — это состояние, охватываемое нормой ст. 22 УК, которая не делает возрастных различий и, следовательно, распространяется на несовершеннолетних. Однако в литературе правильно отмечается, что в этом случае невозможно объяснить, почему несовершеннолетний подлежит уголовной ответственности, если при возникновении аналогичного психического состояния при отсутствии психического заболевания (ч. 3 ст. 20 УК) ответственность за совершение общественно опасного деяния исключается. Следует согласиться с тем, что в подобных ситуациях несовершеннолетние также не должны признаваться субъектами преступлений.

2. Разграничение по субъекту осуществляется с помощью признаков, характеризующих возраст, а также относящихся к иным чертам специального субъекта (должностное лицо, капитан судна, военнослужащий и т. д.).

В этих случаях приходится сталкиваться со случаем конкуренции общей и специальной нормы. Согласно общему правилу квалификации, совершенное лицом в возрасте от 14 до 16 лет деяние, содержащее признаки двух преступлений, за одно из которых ответственность наступает с 16, а за другое - с 14 лет, квалифицируется только по той статье, которая устанавливает ответственность с 14-летнего возраста (например, при бандитизме - за убийство, разбой, изнасилование и т. п.; при посягательстве на сотрудника правоохранительного органа - за убийство, причинение вреда здоровью и т. д.).

Руководствуясь приведенным выше правилом, необходимо оценить следующую практическую ситуацию. Уголовной ответственности за убийство (ст. 105) подлежат субъекты, достигшие 14-летнего возраста (ст. 20 УК). Вместе с тем в гл. 16 УК содержится привилегированный состав убийства матерью ребенка (ст. 106 УК), ответственность за которое наступает с 16 лет. Возникает вопрос относительно возможности привлечения к ответственности роженицы 14-16 лет. Рассматриваемый состав преступления является специальным по отношению к общей норме (ст. 105 УК РФ). Следовательно, в соответствии с ч. 3 ст. 17 УК РФ ответственность наступает по специальной норме. Исходя из этого, в литературе высказывается точка зрения о том, что несовершеннолетние, не достигшие шестнадцатилетнего возраста, могут быть субъектами убийства (ст. 105 УК РФ), ответственность же за деяния, предусмотренные ст. 106 УК РФ, исключается. По мнению ряда учёных, пятнадцатилетние лица могут подлежать уголовной ответственности в случае совершения ими деяний, содержащих признаки преступлений со смягчающими составами, по общей норме, поскольку отсутствие признаков специальной нормы влечет применение общей  . Однако в этом случае виновный с меньшим возрастом будет подвергаться более строгому наказанию, чем взрослый. Следуя данной логике, 14-летней женщине, лишившей жизни своего новорожденного ребенка, грозит лишение свободы от восьми до двадцати лет, а 16-летней - до пяти лет. Очевидно, что в этом случае нарушается принцип справедливости, так как исходя из смысла главы 14 УК РФ «Особенности уголовной ответственности и наказания несовершеннолетних» ясно, что за совершение подобных деяний несовершеннолетние не могут подвергаться более строгим мерам ответственности, чем взрослые.

Согласно закону субъектом рассматриваемого состава преступления может быть мать-роженица, достигшая 16 лет. Совершение убийства новорожденного роженицей (при наличии иных признаков по ст. 106 УК РФ), не достигшей 16-летнего возраста, не содержит полного состава преступления. И, следовательно, если лицо не может быть привлечено к ответственности за преступление с привилегирующими обстоятельствами в силу недостижения необходимого возраста, то тем более оно не может быть привлечено к уголовной ответственности за квалифицированный состав преступления. В этом случае должно действовать общее правило - при конкуренции привилегированного состава и любого другого преимущество всегда остается деянием с привилегирующими признаками.

В рамках данного вопроса необходимо рассмотреть ситуацию, когда лицо, склонившее другого к совершению деяния, достигло совершеннолетия, а склоняемый, напротив, не достиг возраста, с которого наступает уголовная ответственность за фактически совершенное им общественно-опасное деяние. Во всех таких случаях в действиях совершеннолетнего содержится состав преступления, предусмотренный ст. 150 УК. Но далее возможны следующие варианты уголовно-правовой оценки:

1.  Несовершеннолетний был склонен к совершению преступления, за которое он по своему возрасту способен нести уголовную ответственность и которое он совершил без участия взрослого. При таких обстоятельствах действия совершеннолетнего квалифицируются по ч. 3 (ч. 4) ст. 33 УК к конкретному преступлению и по ст. 150;

2.  Несовершеннолетний, достигший необходимого возраста и поэтому способный нести уголовную ответственность, совершает преступление вместе со взрослым, склонившим его к этому (т. е. и взрослый выполняет объективную сторону преступления либо полностью, либо в части, например использование способа, применение орудий или средств). Действия последнего квалифицируются в этом случае как соисполнительские, а если совершение преступления группой лиц имеет значение квалифицирующего признака, то действия обоих исполнителей преступления квалифицируются с учетом этого признака;

3.  Совершеннолетний склонил к совершению предусмотренного уголовным законом общественно опасного деяния лицо, не достигшее возраста, с которого за это преступление наступает уголовная ответственность, и это деяние было совершено подростком без участия взрослого. В этом случае совершеннолетний как «лицо, совершившее преступление посредством использования других лиц, не подлежащих уголовной ответственности в силу возраста», признается опосредованным исполнителем преступления (ч. 2 ст. 33 УК), поскольку малолетний был использован им в качестве орудия совершения преступления.

Как следствие, очевидно, что опосредованное исполнение предполагает направленность умысла такого субъекта на то, чтобы воспользоваться малолетним или невменяемым лицом в качестве орудия преступления (о чем указывается законодателем в ч. 2 ст. 33 УК как совершение преступления посред-

ством использования), однако при этом и в законе, и на практике до сих пор не решен вопрос о надлежащей квалификации действий взрослого при его добросовестном заблуждении относительно возраста малолетнего. Рассмотрим данную ситуацию подробней;

4.  Взрослый совершил преступление при непосредственном участии вовлеченного им лица, не достигшего возраста, с которого за это преступление возможна уголовная ответственность, при этом факт недостижения возраста не охватывался сознанием взрослого (принципиальное отличие от опосредованного исполнения, изложенного в предыдущем пункте). В такой ситуации также возникает дополнительный вопрос об уголовно-правовой оценке действий совершеннолетнего исполнителя преступления, если статья УК, устанавливающая ответственность за совершенное преступление, предусматривает усиление наказания за совершение преступления группой лиц или группой лиц по предварительному сговору.

Для начала отметим, что в теории уголовного права по этому вопросу высказываются диаметрально противоположные суждения:

-      преступления являются совершенными в соучастии и являются групповыми (Г. А. Есаков, С. Д. Макаров, А. В. Наумов, А. Н. Попов, Ю. Г. Пудовочкин, А. И. Рарог);

-      не образуют соучастия, но признаются совершенными в группе с вменением соответствующего квалифицирующего признака (В. М. Быков, Р. Р. Галиакбаров, Ю. Власов, не образуют соучастия и оцениваются как единолично совершенное преступление (А. А. Арутюнов, И. Э. Звечаровский, А. П. Козлов, Г. А. Кригер, П. Ф. Тельнов, П. С. Яни)²⁶.

Мы проанализируем две практические ситуации, когда взрослое лицо добросовестно заблуждалось относительно возраста вовлекаемого лица как надлежащего субъекта преступления:

а) если роль взрослого ограничивается рамками соучастия (организатор, подстрекатель, пособник);

б) взрослый наряду с ненадлежащим субъектом (малолетним) участвует в выполнении объективной стороны (т. е. по факту имеются два фактических исполнителя деяния).

В первом случае мыслимы два варианта квалификации содеянного: 1) либо как покушение на организацию (подстрекательство, в зависимости от функции лица) конкретного общественно опасного деяния, которое совершило малолетнее лицо, 2) либо по правилам ч. 2 ст. 33 УК как опосредованное исполнение задуманного взрослым преступления. На наш взгляд, вторая позиция является ошибочной, поскольку лицо, непосредственно не выполнявшее объективной стороны преступления, не может признаваться исполнителем деяния в случае, если у него не было умысла на использование малолетнего лица именно в качестве орудия (средства) совершения преступления. Полагаем, что прав в этой связи М. И. Ковалев, отмечавший, что если исполнитель   преступления признан невменяемым или несовершеннолетним, а соучастники не знали об этом, то «речь должна идти о покушении с негодными средствами». Справедливости ради можно отметить возникающую в этой связи фикцию правомерности перевода проблемы из плоскости соучастия в плоскость неоконченного преступления, ведь преступление, фактически доведенное до конца, признается неоконченным (например, покушением на убийство при наличии трупа). Однако в этом случае «нельзя не считаться с аксиомой, что при одном субъекте и одном не- субъекте соучастие возникнуть не может», в силу чего необходимо следовать по пути признания фикции, состоящей в признании фактически завершенного преступления покушением. Однако при квалификации действий такого «соучастника» нельзя уйти от его фактической функции, т. е. действий организатора, подстрекателя или пособника. Поэтому, например, склонение к совершению убийства лица, оказавшегося невменяемым, следует квалифицировать как покушение на подстрекательство к убийству (по общим правилам о фактической ошибке).

Вторая ситуация уголовно-правовой оценки действий взрослого субъекта является не менее сложной и дискуссионной. Действительно, в подобном случае видится повышенная общественная опасность, поскольку: а) имеет место группа по факту, б) деяние совершается совместно, объединенными усилиями, что облегчает его совершение, в) в преступление вовлекается малолетнее лицо, г) увеличение количества посягающих уменьшает возможность потерпевшего на оказание сопротивления.

Наиболее показательным представляется рассмотрение данной ситуации на примере хищения. Долгое время судебная практика руководствовалась разъяснениями, содержащимися в абз. 1 п. 12 Постановлении Пленума Верховного Суда РФ от 27.12.2002 № 29 «О судебной практике по делам о краже, грабеже и разбое», о том, что действия лиц, похитивших чужое имущество путем кражи, грабежа или разбоя группой лиц по предварительному сговору или организованной группой, следует квалифицировать по соответствующим пунктам статей 158,    161 и 162 УК РФ

по признакам «группа лиц по предварительному сговору» или «организованная группа», если в совершении этого преступления совместно участвовали два или более исполнителя, которые в силу статьи 19 УК РФ подлежат уголовной ответственности за содеянное. Однако 23.12.2010 данный абзац из п. 12 рассматриваемого Постановления Пленума был исключен. После этих изменений наступила определенная коррекция в практике по данной категории дел. В том числе с прямой ссылкой на данные изменения Постановления Пленума № 29 некоторые суды стали квалифицировать хищение, совершенное единственным исполнителем, отвечающим признакам, названным в ст. 19 УК, совместно с лицом, признанным затем невменяемым, по признаку группы лиц по предварительному сговору, поскольку действия обоих лиц носили согласованный характер, они готовились к совершению преступления, между ними имело место распределение ролей, действия лица, не подлежащего в силу названных причин уголовной ответственности, «носили внешне адекватный, последовательный, целенаправленный характер, что также учитывалось К., из пояснений которого в судебном заседании следует, что, будучи осведомленным о наличии у Ш. заболевания в области психики, значения данному обстоятельству при обсуждении предстоящего нападения на К. и в ходе совершения преступных действий он не придавал и об этом ничто объективно не свиде- тельствовало» .

Следует отметить, что по делам о хищении, совершаемом надлежащим субъектом совместно с малолетним лицом, нам встретились все возможные варианты оценки судами, как:

-      покушение на кражу группой лиц;

-      оконченная кража группой лиц;

-      простая кража (ч. 1 ст. 158).

В ситуации совершения преступления в связке годный и ненадлежащий субъект при наличии в составе преступления признака «группы лиц» данный признак должен быть вменен годному субъекту. Для такой квалификации обязательно должно быть установлено, что все совместно участвующие в совершении преступления лица (в том числе и «годный» субъект) выполняли объективную сторону преступления. Указанный вывод согласуется с общими признаками соучастия в преступлении, а именно:

-      количественный признак соучастия (т. е. участие двух и более лиц, а не субъектов преступления, как это закреплено, например, ст. 26 УК Украины³⁴⁾;

-      качественный признак соучастия (совместность действий соучастников);

-      субъективный признак соучастия (умышленность такового) присутствует на стороне «годного» субъекта. То, что этой умышленности может не быть на стороне «негодного» субъекта, не влияет на квалификацию действий «годного», поскольку вина в соучастии остается индивидуальным понятием.

Рассуждения же ученых, отрицающих возможность квалификации действий субъекта как совершенных в составе группы лиц в случае, когда только один из участников преступления является его субъектом, как правило, строятся по следующей схеме. Невменяемые (малолетние и т. д.) не являются субъектами уголовного права, поэтому они не могут совершать преступления. Субъект преступления, действуя совместно с не- субъектами, не совершает преступления в составе группы, поскольку иные лица преступления не совершают. Однако в таких умозаключениях кроется логическая ошибка. Дело в том, что несубъектов уголовного права нельзя признавать не действующими. Они, как обоснованно указывает А. Н. Попов, причиняют общественно опасные последствия совместно с субъектом преступления. Уголовный закон не признает подобные действия преступлениями, но закон не относится безразлично к общественно опасным действиям указанных лиц. Например, если невменяемые или малолетние кого-либо пытаются убить или изнасиловать, то с точки зрения УК у потерпевшего имеются все законные основания для необходимой обороны.

В доктрине уголовного права встречается и иная позиция. Так, В. В. Мальцев, изначально признавая, что совершаемое исполнителем вместе с негодным субъектом деяние представляет собой гораздо большую опасность, нежели совершаемое единолично, в дальнейшем высказывает соображение, что единственно возможным представляется признание совершения деяния субъектом совместно с лицами, не достигшими возраста уголовной ответственности, в качестве группы лиц без предварительного сговора. Полагаем, что для указанного вывода не имеется должных оснований.

Помимо возраста, субъект преступления характеризуется вменяемостью, которая, кроме криминообразующего признака, может выступать в качестве привилегирующего (например, ст. 106 - убийство в состоянии психического расстройства, не исключающего вменяемости).

В уголовном законе содержится значительное число составов, предусматривающих совершение преступления специальным субъектом (например, получение взятки должностным лицом, ст. 290); добавим, что понятие специального субъекта зачастую конкретизируются (уточняются) в различных разъяснениях Пленума ВС РФ (например, по налоговым преступлениям и др.). Следует отметить, что сам факт установления в деянии признаков противоправного поведения специального субъекта недостаточен для правильной квалификации по соответствующей норме, поскольку требуется учитывать характер его противоправного поведения, т. е. связь допущенного нарушения с деятельностью, характеризующей лицо в качестве специального. В качестве примера приведем дело в отношении В., осужденного по ч. 2 ст. 293 УК РФ. Согласно приговору он признан виновным в том, что, являясь должностным лицом - заведующим отделением анестезиологии, реанимации и интенсивной терапии Спасо-Перовского госпиталя мира и милосердия, после проведения хирургами операций кесарева сечения роженицам Б. и Т., в которых он также принимал участие в качестве врача-анестезиолога, не определив групповую принадлежность крови, находящейся в двух контейнерах, надеясь на правильность наклеенных им маркировок, произвел переливание крови Т. и Б., однако перепутал контейнеры с кровью; в результате у Б. развился геморрагический шок II-III степени, что причинило ей тяжкий вред здоровью, а Т. причинен легкий вред здоровью. Судебная коллегия отметила, что забор и переливание крови В. осуществлял как врач, а не как должностное лицо. Он как врач-анестезиолог, взяв на себя функции врача-трансфузиолога, должен был профессионально исполнить обязанности этого специалиста. С учетом изложенного Судебная коллегия переквалифицировала действия осужденного на ч. 2 ст. 118 УК РФ. В данном случае речь идет о так называемых функциональных субъектах.